(untitled) (Вопросы философии, 2025)
Начало XX в. ознаменовалось титаническим сдвигом в истории России. Казалось бы, революция семнадцатого года изменила всё: искусство, культуру, социум, быт и общественное сознание, однако некоторые культурные формы продемонстрировали удивительную устойчивость. Так, многие сюжетные мотивы и образные ряды популярной литературы Серебряного века не потеряли свою актуальность, а главное, интерес и любовь читателей и в новой культурной эпохе. Особенно ярко условно декадентские лейтмотивы проявились в ранней советской эротической литературе, возникшей в период НЭПа. Волна эротической литературы захлестнула ранний СССР – она манила, восхищала, возбуждала ожесточенные споры и дискуссии и буквально переворачивала жизнь своих авторов. Литературные образцы этого жанра представляются наиболее искренними и приближенными к действительности: они раскрывают саму сердцевину жизни и образа мышления 1920-х гг., освещают острые углы новой реальности. Скрытые и неприглядные аспекты советской жизни, которые официальная литература опасливо обходила стороной, становятся более рельефными в произведениях С. Малашкина, Г. Алексеева, Л. Гумилевского, П. Романова, Н. Никандрова, И. Рудина и других. Безусловно, откровенность в изображении действительности не способствовала их популярности у властей, однако вызывала горячую любовь широкой публики. Любопытно, что в ранней советской эротической прозе, провоцировавшей повсеместное возмущение, эксплуатируются весьма устаревшие даже по меркам Серебряного века декадентские мотивы. Неожиданно на авансцену вновь выходят темы губительной, несчастной, но страстной любви, смерти и самоубийства, пресыщенности и разочарования жизнью.