(untitled) (Вопросы философии, 2020)
В статье “Спиритизм. Нечто о чертях. Чрезвычайная хитрость чертей, если только это черти” из январского выпуска “Дневника писателя” за 1876 г. Достоевский остроум- но утверждает, что поскольку раздор – это фирменный знак чертей, если только они су- ществуют, то раздор в обществе по поводу ревизионной комиссии над спиритизмом мог бы послужить самым веским доказательством существования чертей. В “Братьях Карама- зовых”, Достоевский рисует черта, который усугубляет внутренний разлад в душе Ивана Карамазова, сея семена сомнения по поводу существования самого черта. Но не ведет ли себя сам Достоевский как черт Ивана Карамазова? Сея в сознании читателей семена со- мнения в существовании черта Ивана Карамазова, он создает у нас когнитивный разлад. Мы, как и Иван, имеем дело с противоречивыми доказательствами существования черта. Мы, как и Иван, должны решить для себя, галлюцинация ли черт Ивана или нет. Но Досто- евский не дает неопровержимых доказательств, ни материальных и никаких иных. Так как же нам принимать решение? Полагаем ли мы вместе с Алешей, что черт Ивана, его кош- мар и галлюцинация, доказывает существование у Ивана “глубокой совести”? Мог ли черт быть одновременно слугой раздора и орудием Бога, как он сам утверждает?